Наши пастыри

о. Алексей Стричек

Родился в 1916 г. на территории Австро-Венгерской империи, словак. В 1933 г. поступил в Руссикум, поступил в орден иезуитов, работал в интерате св. Георгия в Намюре. Участник антифашистского Сопротивления, служил переводчиком в отряде советских партизан, скрывавшихся в бельгийских лесах. Имеет награды, присвоено звание капитана армии США. Защитил докторскую диссертацию по творчеству писателя Д. Фонвизина в Сорбонне. Работал в интернате св. Георгия в Медоне, преподавал в Париже в различных учебных заведениях. Специалист по русской фонетике, общался с русскими эмигрантскими кругами. С 1993 г. проживает в Новосибирске. В 2005 г. преподавал в католической предсеминарии, сотрудник духовного центра "Иниго". С декабря 2006 г. работает в екатеринбургском приходе св. Анны.

Публикации (книги):
Справочник русского ударения для французов.
Работа о Фонвизине.
Учебник русского языка для французов.

..............................................

... Он — участник бельгийского движения Сопротивления. В Бельгии было немало лагерей для военнопленных. Началась дерзкая кампания по освобождению русских пленных. Участником этой кампании стал монах отец Алексей. В миру Алексей Стричек. Словенец. Гражданин Франции. Русских селили в бельгийских семьях. Отец Алексей не помнит ни одного случая доносительства. Когда гестапо начало подозревать, отец Алексей ушел в подполье и стал связным между русскими партизанскими отрядами. Шел 1942 год.
— Иногда мы собирались с русскими партизанами и пели русские песни: «Катюша», «Дан приказ ему на Запад...» Между прочим, это удивительно. Можете представить себе, чтобы в войну в каком-нибудь районе Новосибирска распевали антисоветские песни?
...Отец Алексей любит вспоминать Пасху 1945 года. Он тогда еще ходил в советской военной форме, поскольку официально состоял на службе в советской военной миссии. Красная звезда еще хранится от той формы.
Так вот: в 9 часов была торжественная служба. Служил знаменитый митрополит Евлогий. Вся советская военная миссия перед иконостасом стояла навытяжку. Проповедь была короткой. В ней содержался вопрос: «Кому мы обязаны этой победой?» Все напряженно ждали ответа. «Великому русскому народу и его вождям», — сказал отец Евлогий. Все-таки последнее слово было во множественном числе. Москва потом обхаживала Евлогия. Он ведь был в юрисдикции Константинопольской церкви.
Победа, как и война, вызвала мощный патриотический подъем в среде эмигрантов... После победы многие эмигранты ходили в советское консульство оформлять русское подданство.
Отец Алексей знает точно, что Бунин не ходил. А Бердяев взял советский паспорт. К генеральному консулу обращался знаменитый Кузьмин-Караваев (муж матери Марии). Желал работать на благо России. Отец Дмитрий был католическим священником. Ему сказали: «По вашей специальности у нас работы нет».

«Россию не любить нельзя!»...

Вся жизнь отца Алексея связана с Россией. Русскими людьми. Русскими книгами. Русским языком.
Гимназию закончил в 18 лет. Пришло письмо из Рима о наборе в русскую семинарию. Поехал на пробу. Оказалось — на всю жизнь. От имен преподавателей захватывает дух и сейчас: Волконский, Вячеслав Иванов, Сипягин...
А вот фамилии студентов: Оболенский, Урусов, Коваленко.
Став русистом, отец Алексей посвятил свою жизнь воспитанию детей русских эмигрантов.
Жизнь этих детей на грязных улицах Константинополя была ужасной... Их спас интернат, созданный в Бельгии.
Снова имена детей интерната: Врангель, Колчак, Бенкендорф, Бобринский, Путятины, Станиславский, Некрасов, Лермонтов, Мусин-Пушкин. Среди интернатских преподавателей были Кузьмин-Караваев, Рихтер (родственник великого пианиста).
Иногда в середине какого-нибудь разговора отец Алексей останавливается и с высочайшей патетикой произносит: «Ах, какой русский язык я имел в Париже!»
Отец Алексей гордится тем, что многие его ученики стали православными священниками.
— Я всегда говорил мальчикам: вы — русские. Ваш путь — православная вера.
... Интересно складывались людские судьбы. Вот был в интернате обычный мальчик. Звали его Бобиком. Теперь он ректор православной духовной Академии в Париже. Знаменитость — Бобринский.
Предмет особой гордости отца Алексея — спасенные им военнопленные. Он проследил судьбу всех, кто вернулся в Россию. В тюрьму никого не посадили.
— Я знал, какие надо писать характеристики. Такие и писал.
Есть такая книга «В чужой стране». Написана Вольфом. В ней — свидетельства военнопленных, спасенных отцом Алексеем.

Учитель

После войны учился в Сорбонне. Там очень сильная русистика. Была и есть. Их, русистов, тогда было человек сорок. Почти все — эмигранты.
Комментировали старославянские тексты. Затем пришло общее языкознание де Сосюра, потом структурализм Трубецкого.
Отец Алексей преподавал русский язык студентам со всего света. Он убежден: русский язык еще не описан. Все описания в основе своей построены на базе традиционных греко-латинских категорий.
Любит вспоминать как о величайшем событии о прибытии в Коллеж де Франс знаменитого Романа Якобсона. Его принимал Леви Стросс. Нахлынула толпа студентов. Выставили громкоговорители на улицу. Все левые прибыли.
«Означаемое и означающее — это мы находим у святого Августина...» Такое мог позволить себе только Якобсон. Он был большой любитель утереть нос.
...Не может отец Алексей смириться с переводом на русский язык Пруста.
— В русском языке не та система времен. Придаточная часть не меняется
Он писал, что придет... Он пишет, что придет... Он будет писать, что придет...
В переводе читаем «Антуанет пришла», но у Пруста она пришла в плюсквамперфекте. Француз сразу переносится в другие времена. Русский — нет. Тринадцать времен... Это, знаете, такие тонкости.

В 1976 году в Сорбонне был издан фундаментальный труд отца Алексея о Фонвизине. Российские филологи считают, что отец Алексей сделал несколько открытий, и одно из них — атрибутировал ряд текстов Фонвизина, которые приписывались другим авторам. Сделано с помощью оригинальных лингвистических ходов, доступных только полиглоту, каковым и является отец Алексей.
...Создателями русского языка отец Алексей считает Аввакума и Фонвизина. Именно Денису Фонвизину пришла гениальная мысль, что русский язык — это тот язык, на котором говорит Москва.

Дамоклов меч

Послевоенная жизнь снова была связана с Россией и русскими. В Медоне, где жил и работал отец Алексей, постоянно бывали люди из России. Булат Окуджава однажды сказал, что самые сильные впечатления он получил в келье отца Алексея.
В последний раз Окуджава был в Медоне, когда отец Алексей уехал в Сибирь. Но он знает, что поэт долго гулял по парку, обошел весь дом, все дорожки. Заботу о поэте взяла семья артиста Круглого. Друга отца Алексея.
Первая выставка художника Рабина состоялась там же, в Медоне.
Владимир Максимов, Виктор Некрасов, Теяр де Шарден приятельствовали с отцом Алексеем.
Очень жаль отцу Алексею, что великая книга Теяр де Шардена на русском языке вышла без последней, очень важной, главы.
«Дорогому отцу Алексею с пожеланиями успехов в его прекрасном деле. Вера Бунина. 25 августа 1960 г. Париж». Эту запись прочла я на томике прозы Ивана Бунина.
Из русских писателей XX века выше всех отец Алексей ставит Андрея Платонова.
Он считает его не религиозным писателем, а духовным.
В текстах Платонова зашифрованы религиозные, библейские цитаты. Текст просвечивается божественным началом. Особенно много библейских отсылок в «Чевенгуре» и «Котловане».
Поразительного мыслителя и художника дала Россия в XX веке — этот восторг на лице отца Алексея надо непременно видеть.
— Конечно, Платонов — не для широкой публики. Но для нации чтение Платонова должно быть обязательным. Не читать великие духовные тексты — грех.
...Я знаю, что над отцом Алексеем, чья жизнь связана с Россией и русскими, висит дамоклов меч — очередная виза. Отец Алексей мечтает получить вид на жительство в Сибири. Каждый год он вынужден возвращаться в Париж за визой. В его-то годы и при его болезнях.
С 2001 года он вынужден будет каждые три месяца возобновлять визу.
И тут я, грешница, ничего не смыслящая ни в Боге, ни в Иисусе Христе, ни в послушании, затеваю свою песню: неужели ему после Парижа охота жить на окраине Новосибирска, да еще в частном секторе?
— В Париже я возвращаюсь в прошлую жизнь. Мне все там известно. Одна прихожанка предлагает поселиться в ее средневековом замке. Это совсем не интересно. Мне не интересны города. Даже природа меня так не занимает, как люди. Какие интересные люди живут в этих частных лачугах... Да-да, я забыл сказать про русский снег. Очень люблю разгребать сугробы лопатой.
Я окончательно запутываюсь, потому что действительно не понимаю, почему темные закоулки частного сектора сибирской окраины лучше средневекового замка под Парижем.
...Из письма Алексея Стричека известному российскому филологу Сергею Бочарову:
«Бог одарил Россию своим Пушкиным для продолжения Творения. А Россию нельзя не любить, ее бескрайние поля, тайгу, заходящее зимнее солнце и ее многотерпеливый народ. Помогал я нести дрова одной старушке. «Есть картошечка, убрала до снега». Радостно показывает карандаш. «Купила для внучка, соседка дала рублик».
Рождество буду праздновать у одной девушки-калеки. Ноги и рука у нее парализованы. Живет одна. Убежала от родителей. Алкоголики, они пропивали ее инвалидное пособие. Сидел я у нее на полу и, уходя, встать не мог: отнялись ноги. Тут она подползает, охватывает меня здоровой рукой и ставит на ноги — физически и морально»...
Дух отца Алексея ходит своими путями. А еще он верит, что если ты молился за страну и хочешь ей блага, надо умереть в этой стране. Отец Алексей хочет умереть в России..

Эльвира Горюхина /02.10.2000
cir.ru

Настоящий священник!!!
Скопировал на Курай.

Большие статьи про о. Алексея были напечатаны в "Сибирской Католической газете". Очень интересный, эрудированный, интеллигентный человек. Знает множество языков, однажды была забавная история по-этому поводу, рассказанная американцем о. Энтони: они прилетели в США для участия какой-то( я не помню точно какой ) конференции, была месса. О.Алексей должен был говорить проповедь и во время мессы, незадолго до проповеди, тихонько сказал о. Энтони что забыл язык...и попросил его, чтобы тот сам говорил проповедь. Вот читают Евангелие, о.Энтони собирается идти читать проповедь, тут о.Алексей его останавливает и тихонько говорит "Я вспомнил язык". "Такого правильного и литературного английского языка" - рассказывал потом о. Энтони- "я никогда не слышал!"

Ссылочку на наш форум поставьте там.

А вот биография первого настоятеля моего родного прихода о. Иосифа Свидницкого ВОСПОМИНАНИЯ УЗНИКА. И его страничка Прелат Иосиф Свидницкий.

Ага. Сейчас сделаю..


Зачитываюсь...

Чё-та сумления у меня огроменныя, что курай вынесет это.

Ну видите какой стал Курай, когда оттуда "особоправославные" на "слово" ушли. Настоящий Миссионерский портал...Так что пани, прошу... Приходите и пишите.

Сообщение отредактировал Олега: 07 March 2009 - 14:05

фото о.Алексея.http://www.ekatcatholic.ru/Russian/images/o_alex_strichek_mini.jpg

По-Вашему раз не потёрли текст о католическом священнике, так уже миссионерство.. А словом "настоящий" разбрасываться не стоит, ничем они себя как миссионеры не проявили.
Единственное, что смог там сказать зашедший православный - что католики еретики, после чего у текста о таком католическом священнике воцарилось скорбное молчание кураевцев.
Приглашать меня туда не нужно, не пойду.
И продолжать об этом здесь не буду. Тема о наших пастырях.

он xоть и не наш(в смысле,российский),но наш современник в смысле времени.

Сегодня предлагаем вам рассказ о нашем современнике – итальянском священнике Эмилио Броццони, который живет недалеко от города Бергамо, где основал не совсем обычную общину. Она расположена в местечке Коста Серина и называется «Назарет». Это – самая настоящая семья, состоящая из людей, вот уже более 30 лет посвящающих себя заботе о самых неблагополучных, начиная от брошенных детей и кончая страдающими психическими расстройствами. Община расположена в живописном месте: из окна открывается вид на ломбардийские Альпы. Дом общины – отреставрированный старинный сельский дом, который украсил своими оригинальными фресками, витражами и скульптурами друг отца Эмилио – художник Аркабас. Но посетить этот дом означает, прежде всего, встретить улыбающиеся лица его гостей, которые вновь обрели радость жизни.
Философия, точнее, практика, посредством которой дон Эмилио рассматривает каждый случай, заключается в евангельской простоте. Он отталкивается от убеждения, что за каждым страданием, за каждым одиночеством, за каждым злом всегда хорошо скрывается некое благо, некое добро, которое необходимо «вывести наружу». Всякая нищета скрывает в себе богатство, а всякая печаль – возможность радости. Жизнь такого человека подобна дереву, вокруг которого теснятся сорняки и терновник, его обвивают растения, -- но постепенно его может очистить от всего этого умелая рука крестьянина или садовника.
Таково духовное наследие, которое, вместе со старым домом, оставили родители дону Эмилио, родившемуся в 1942 году. История его жизни и основанной им ассоциации «Аэпер» рассказывается в книге Оливьеро Ардзуффи «Ветер, собравший нас», вышедшей в издательстве Сан Паоло.
Дон Эмилио вспоминает, как его мама Лючия, накрывая на стол, всегда ставила дополнительный прибор для нежданного гостя, который может постучаться в дверь. И на вопрос сына: «Мама, зачем накрывать еще до того, как кто-нибудь пришел?» -- отвечала: «Чтобы гость, когда придет, увидел стол уже накрытым и не почувствовал себя неловко».
А вот – сегодняшние гости отца Эмилио: Марио, ответственный за ферму, его жена Паола и еще несколько человек, занимающихся производством сыров и местного вина. Алессандро живет здесь уже много лет и гордится своим хозяйством коз и ослов.
В двух шагах от дома расположен старый хлев, превращенный, благодаря стараниям бергамского архитектора Ренцо Педрини и французского художника Жана-Мари Пиро – псевдоним Аркабас – в прекрасную часовню Примирения. Она завораживает и поражает обилием символов: на полу лежит большой камень, из-под которого течет вода. Она напоминает наше Крещение. Далее, два стула, соединенных между собой широкой лентой, так, чтобы исповедник и кающийся могли сидеть друг напротив друга, в то время как солнечный свет окрашивает в яркие цвета витражи с прекрасными и понятными рисунками: птица, дикий репейник, агнец, терновый венец Иисуса, на котором сидит бабочка. На задней стене часовни – большое полотно Аркабаса, изображающее объятия отца с блудным сыном.
Если спуститься в долину, в местечко Торре де Ровери, то мы увидим дом, где община «Назарет» дала приют двадцати детям. И улыбка восьмилетней девочки, получившей от отца Эмилио заказанную игрушку, подобно улыбке тридцатилетнего Алессандро, живущего уже много лет в Коста Серина, -- это живое объяснение картины Аркабаса: объятия отца и жажда любви, которую все мы скрываем в сердце.
В нескольких километрах от детского дома расположен еще один филиал общины – ремесленная мастерская. Гости мастерской – работники – ощутили здесь нечто новое для себя: свою нужность, доверие к себе, почувствовали себя вновь включенными в общество. В мастерской трудятся несколько пенсионеров, обучающих и контролирующих работников – людей с психическими расстройствами.
Отец Эмилио – это целая река энтузиазма, и этот энтузиазм заразителен. Он научился ему у своих родителей, но также и у тех, кого встретил на своем духовном пути. Прежде всего это брат Рожэ Шютц, приор и основатель экуменической общины Тээе. Дон Эмилио беседовал с ним за месяц до его трагической кончины. «Что такое Бог?» -- спросил он, а брат Рожэ ответил: «Простота!» Бог прост, а вот мы усложняем вещи. Дон Эмилио с простотой решает повседневные трудности, связанные с его гостями, и постоянно повторяет слово «чудо». Он может повторить его сотни раз, -- столько же, сколько самых настоящих чудес он видел вокруг себя, и эти чудеса родились от Божественной простоты.
Дон Эмилио часто вспоминает и о встрече с великим духовным наставником 20 века: доном Бенедетто Калати, приором камальдолийцев, монахом большой мудрости, который на тот же самый вопрос о Боге ответил: «Бог – это поцелуй!»
Поддерживаемый примером и дружбой многих выдающихся пастырей, отец Эмилио реализовал несколько начинаний в помощь людям, переживающим разные формы неблагополучия и психических страданий. Он объединил их под названием «Аэпер». Это сокращение расшифровывается как «Воспитательная ассоциация по профилактике и реабилитации». В ее основе лежит община Назарет, родившаяся в 1978 году. Ассоциация включает в себя различные культурные, образовательные и катехитические проекты, направленные на социальную реабилитацию. Один их них – община «Ла Пета» в Коста Серина, о которой мы уже упоминали. Она ведет фермерское хозяйство. Приют «Питтурелло» принимает детей-жертв насилия. С ним сотрудничают семьи, желающие взять опекунство над детьми. На международном уровне группа Аэпер оказывала помощь словенским беженцам, организовывала усыновления на расстоянии в Румынии и Хорватии, а также построила профессиональное училище в Малави (Африка).
Отец Эмилио Броццони задумал все свои проекты под знаком красоты. Перед великолепными произведениями живописи, украшающими дома общины, дон Эмилио проводит беседы о вере и при помощи искусства «выводит наружу» добро, скрывающееся в человеке, зажигая в его глазах ту самую надежду, какая озарила глаза учеников из Эммауса, увидевших Господа.

Radio Vaticana.

Сообщение отредактировал kulkuri777: 18 March 2009 - 19:36

О. Августин Дзензель - вчера исполнилось 50 лет со дня его рукоположения, а сегодня день его рождения, ему исполнилось 74 года.

Замечательный пастырь! Поздравляю от всего сердца!

Год назад его попросили рассказать о себе:

http://www.procatholic.ru/index.php?option...8&Itemid=63

Отец Мачей Русецки ОР, настоятель прихода св.Екатерины в Санкт-Петербурге

http://catholictube.ru/mediadetails.php?ke...%87%D0%B5%D0%B9

... в это время настоятель Екатерининского костела в Петербурге, прелат Буткевич, расстрелянный большевиками в 1923 году, личным примером своим свидетельствовал, что дело Христово на земле не требует никаких юридических нормировок и писанных установок, что нравственный долг немыслимо превращать в юридическое обязательство, что единственной базой этого дела является добрая воля человека, пробуждение которой и составляет задачу пастыря. Прелат Буткевич осуществил в Петербурге идеальную форму приходской жизни в своем приходе...


тема "Дело Христово" прелата Буткевича и прихожан католич. храма св. Екатерины в Петербурге"
http://katolikforum.ru/index.php?showforum=44

Сообщение отредактировал Беназир: 15 October 2009 - 19:24

Главная > Энциклопедия > Священники, монашествующие и миряне, репрессированные в годы советской власти > Р > Рачюнас Франциск

Рачюнас Франциск

Вступил в орден иезуитов, принес вечные обеты и был рукоположен. В 1949 — власти потребовали от него отказаться от монашества. Когда он этого не сделал, то был арестован по обвинению в «шпионаже в пользу Ватикана» и приговорен к 25 годам ИТЛ (ПП ОСО при МГБ СССР). Отправлен в Воркутлаг, затем переведен в Тайшетлаг, позднее — в Темлаг (пос. Явас Зубово-Полянского района Мордовской АССР), откуда был освобожден после 16 лет заключения. В 1990 — стал настоятелем храма Св. Людовика в Москве. Был человеком очень открытым, жил скромно, отзывался сердцем на все нужды людей. В 1991 — после организации Апостольской администраторы в Москве выехал в Литву, где продолжал служить до самой смерти. 24 августа 1997 — скончался.

Гнедков Ю. Наши пастыри // Свет Евангелия, 31.01.1999.

Copyright © от Catholic.ru - Католическая Россия
Encyclopedia ©

Сообщение отредактировал Беназир: 22 November 2009 - 01:45

в настоящее время о.Алексей служит в Кафедральном Соборе Преображения Господня (г.Новосибирск), я его вижу и слушаю проповеди...

Спасибо за радостное сообщение!
Да хранит Господь отца Алексея! Да дарует ему силы и здоровье во все дни его!

автобиография о.Алексея - http://sibcatholic.ru/wp-content/uploads/stricek_book.pdf

Посты про смерть священника уехали сюда.

Историческое осмысление жизни католических общин в Сибири и современные реалии деятельности Католической Церкви в Москве, христианство в истории и возвращение в наши дни конфискованных церковных зданий – эти и многие другие темы были подняты в интервью, взятом редактором «НГ-религий» Марком Смирновым у главы российских католиков архиепископа Паоло Пецци, митрополита Римско-Католической епархии в Москве.

– Ваше Высокопреосвященство, я хотел бы поговорить с вами прежде всего о вас, потому что та рубрика, которая предполагает публикацию нашей беседы, называется «Персона». Персона – это личность, это человек, это его взгляды на жизнь, его интересы в жизни, процесс становления как личности. Поэтому первый вопрос, который должен у всякого вызвать интерес, связан с вашей биографией. Вы родились в итальянском местечке с символичным названием Русси, а затем стали католическим епископом в России. Что это – Divina Providentia (Божественное Провидение), судьба или случайность?

– Бог знает, возможно и то, и другое. Как говорил философ Боэций: «случай – это именно то, что больше всего подходит к Божественной благодати», в том смысле, что случай – это светское толкование слова «Провидение».

– А какова топонимика того места, где вы родились? Это же, наверное, cittadinо, «городок», – почему Русси?

– Это довольно древнее поселение, там даже сохранилась богатая римская вилла, и скорее всего название Русси связано с латинским rus – «деревня».

– А что это за часть Италии?

– Это северо-восточная ее часть, поблизости от Болоньи, рядом с Равенной.

– Расскажите о себе, своем происхождении, о семье. Кто были ваши родители, из каких слоев общества, что вы можете рассказать о вашем детстве?

– Моя мама – учительница, преподавала в средней школе итальянский язык, историю, географию и латынь (когда ее еще там изучали). Мой отец работал главным бухгалтером, кроме того, он был основателем первого католического профсоюза – профсоюза портовых рабочих в Равенне. От матери я унаследовал простую, но глубокую веру, а от отца – острое чувство справедливости.

Учился я в школе, потом в электротехникуме, и в этот период, а особенно во время службы в армии, у меня возникла потребность вновь обрести веру, но уже сознательно. Меня мучил почти тот же вопрос, которым задавался еще Достоевский – может ли образованный современный человек верить в Сына Божьего Иисуса Христа. В те годы вопрос о вере, о том, может ли вера ответить на жизненные, глубинные потребности человека: помочь обрести счастье, справедливость и любовь, – стал для меня доминирующим.

После службы в армии я устроился на работу в государственную телефонную компанию и после долгого размышления решил поступить в Духовную семинарию. В это время мне было 25 лет, а само решение созревало у меня в течение трех лет.

– И как отнеслись к вашему решению стать священником ваши родители, ваши близкие, ваши друзья, наконец?

– Я должен сказать, что моя мама сразу восприняла это как дар Божий для всей нашей семьи. А отец спросил: ты уверен, что это стоит того, чтобы бросить сейчас работу, ведь прежде чем устроиться в эту фирму, ты перебивался редкими случайными заработками полтора года? И как ты будешь зарабатывать на жизнь, где будешь жить, почему хочешь учиться именно в семинарии в Риме, а не в местной епархиальной? Я ответил, что мое решение поступить туда связано с желанием передать ту красоту, любовь и справедливость, которые я почувствовал, обретя Христа, как можно большему числу людей. Большинство моих друзей восприняли это положительно, и позже они материально помогали мне в течение всего периода обучения в семинарии, ежемесячно посылая мне средства для жизни.

– И что это за семинария, в которую вы поступили?

– Это семинария Братства миссионеров святого Карла Борромео. В нем состоят только священники, оно связано с общецерковным движением Communione e Liberazione («Общение и освобождение»), занимающимся с 1950-х годов миссионерством среди молодежи, в деятельности которого я в те годы участвовал… Покровитель Братства святой Карл Борромео был епископом Милана, одним из участников Тридентского Собора и отцов католической контрреформации. Поэтому мне очень близка та идея, что Католическая Церковь воспринимает себя как постоянно обновляющийся, развивающийся организм, в смысле не изменения веры, но возвращения к ее истокам. Братство родилось 14 сентября 1985 года, а я месяц спустя, то есть 13 октября, поступил в семинарию, став одним из первых ее воспитанников.

– Как дальше складывалась ваша жизнь после окончания образования, как вас в конце концов прибило к нашему российскому берегу?

– В 1990 году я был рукоположен в священники и далее служил секретарем настоятеля нашего Братства. В 1991 году мы поехали в Новосибирск по приглашению служившего там священника, францисканца Павла Витаускаса, родом из Литвы, который незадолго до этого побывал у нас в Италии. Я впервые тогда узнал о присутствии католиков в Сибири, и это глубоко меня поразило.

Когда мы вернулись, наш настоятель решил послать туда одного-двух священников, помочь в служении. Два священника, потом еще и третий поехали в Новосибирск в конце 1991 года. В 1992 году один из них заболел из-за непривычного климата и условий жизни в Новосибирске, и тогда настоятель предложил мне: не хочешь ли ты поехать в Сибирь? Я сказал: хочу. И вот в 1993 году я поехал в Новосибирск, почти не зная русского языка, там учил его, одновременно преподавал в университете итальянский язык, потом уже на русском итальянскую культуру и историю Церкви. Нужно сказать, что в Новосибирском университете чувствовалась тогда особая свобода, мне никогда не приходилось скрывать, кто я, и я с удовольствием читал свои лекции о Церкви, о христианстве, у меня были очень хорошие дружеские беседы и со студентами, и с преподавателями.

В 1991 году в Сибирь был назначен католический епископ Иосиф Верт, он до сих пор возглавляет епархию в Новосибирске, и он попросил меня создать епархиальное издание, которое вскоре превратилось в «Сибирскую католическую газету». Надо сказать, у меня не было никакого опыта редакторской работы, мы начали с нуля, но благодаря этому я получил интересный опыт, когда ездил по Сибири, посещал католические общины, которые там разбросаны на громадном пространстве. В те годы религиозная жизнь была очень интенсивной, почти каждую неделю появлялась новая группа верующих. Если в 1993–1994 годах в Новосибирской области мы имели всего две-три общины, то год спустя окормляли верующих уже в 28 населенных пунктах. Общины были немногочисленные: те, что насчитывали 100–150 человек, уже считались большими. Был трудный момент, когда «русские немцы» начали массово уезжать на постоянное жительство в Германию, и многие общины значительно уменьшились.

– В вашей книге, посвященной Сибири, вы писали и о причинах, почему там оказалось так много католиков – о том, что сначала это были ссыльные поляки и литовцы, которых выслали туда при царской власти, потом уже в советское время – немцы и жители Западной Украины. Каков ваш общий вывод, ваши впечатления о том, что же такое католическая Сибирь сегодня?

– Первое – это то, что история Церкви является единым целым и поэтому повторяется. В начале христианства Церковь распространялась благодаря гонениям – в Сибири я нашел то же самое. Второе – это то, что хотя христианство может в определенную эпоху стать верой большинства, но тем не менее Церковь всегда являлась и является меньшинством по отношению к миру. Во все времена и тем более сейчас! Третье – это то, что католические общины играют важную роль там, где они находятся, что Церковь и христианство действительно говорят нечто важное этому миру.

– Но потом судьба отправила вас – опять же Божественное Провидение! – в город на Неве, бывшую столицу империи, и там вы стали ректором Санкт-Петербургской семинарии. Как это все произошло?

– Могу сказать, что все главные повороты в моей судьбе происходили очень просто. Меня спросили: не хочу ли я поехать в Сибирь – и я поехал. В какой-то момент католические епископы России спросили, не хочу ли я стать ректором семинарии, и я ответил «да». Так я оказался на Первой Красноармейской улице, где в дореволюционные годы находился дворец архиепископа Могилевского, главы всех католиков в империи. Здесь в 1879–1918 годах действовала Духовная семинария, и она вновь вернулась в свое историческое здание в 1995 году.

– Главный и ежедневный труд ректора – это контакты с молодыми людьми, которые в двадцать с небольшим лет избрали очень трудный жизненный путь, стали воспитанниками семинарии, чтобы готовиться к священству. Кого вы встретили в лице этих семинаристов? Это были молодые люди уже с образованием или, наоборот, без всякого образования, уверовавшие совсем недавно, или потомки католиков, вспомнившие, что они принадлежат к Католической Церкви, и потому пришедшие к вам учиться?

– По-разному – были и неофиты, хотя мы обычно принимаем в семинарию людей после нескольких лет воцерковления в приходах, в общинах. Для этого у нас есть предсеминария для некоторого испытания будущих семинаристов; она предназначена прежде всего для тех, кто не имеет никакой католической традиции и всего несколько лет назад крестился. Были и молодые люди, которые являются потомственными католиками, которые родились в католических семьях.

– А каков, на ваш взгляд, образовательный ценз тех, кто поступает сейчас в семинарию? Это люди начитанные и способные воспринимать богословские знания, которым уже можно давать в руки, допустим, Фому Аквинского? Их фундамент знаний достаточен для этого?

– Не думаю. Этот вопрос является актуальным по всему миру, не только здесь. Скажем, основы веры в общем являются сегодня настолько непережитыми, что требуют прежде всего укрепления. Я советовал, когда стал ректором, сопровождать богословие изучением обычного Катехизиса. В некоторых семинариях на Западе это дало большие успехи. Надо заложить хороший фундамент, чтобы на нем строить здание.

– Много студентов было исключено за время вашего ректорства из семинарии?

– Я сейчас точно не помню, но, по-моему, два-три семинариста.

– А существует ли естественный отсев – например, молодые люди попробовали, поучились и вдруг поняли – нет, все-таки это не мое, я лучше останусь верующим, буду мирянином, церковным человеком, но из семинарии ухожу. Тем более что священство обязывает молодых людей к безбрачию!

– Это, я думаю, даже неизбежно. Где сегодня молодые люди могут серьезно проверить себя, является ли священство их призванием? Вопрос весь в этом, а не в том, что я выбираю «профессию». Особенно в первые годы некоторые открывают, что это не их призвание, но это нормально, надо даже радоваться, что это происходит и они честно это признают.

– А сколько вообще в семинарии студентов?

– В семинарии сейчас где-то 20 человек, из которых 10 из различных российских епархий и 10 – от разных монашеских орденов и конгрегаций.

– Но это очень немного для семинарии, рассчитанной на такую большую страну.

– Да, но призвание к священству – это не кадры какой-то организации, не стоит об этом забывать.

– Для вас решение Папы Римского назначить вас епископом в Россию стало большой неожиданностью?

– Да, хотя никто мне не верит.

– Как складываются отношения у вашей епархии с государством? В Москве существует три католических храма. Это исторические здания, связанные с дореволюционной жизнью, когда действовали три общины. Сейчас одно из этих зданий до сих пор занимает организация или частный владелец – речь идет о храме Святых апостолов Петра и Павла в Милютинском переулке. Сегодня государство открыто говорит о возврате исторических памятников Церкви. Недавно Новодевичий монастырь отдали Московскому Патриархату, и даже с музейными фондами. Надеетесь ли вы на возврат этого храма, чтобы в нем возродилась церковная жизнь?

– Я не думаю, что мы должны этого добиваться, потому что другим отдают… Конечно, мы сознаем, что Католическая Церковь строила эти здания, поддерживала их благодаря пожертвованиям своих верующих. И изъяты эти здания были несправедливо и незаконно. В тех случаях, когда эти здания необходимы для нашей сегодняшней церковной жизни, мы, конечно, стараемся их получить обратно. Но надо признать, что существуют определенные юридические сложности с получением храма Святых апостолов Петра и Павла обратно. Такое здание невозможно просто так передать Церкви, потому что его занимают другие владельцы. Это раз. Второе – нужно восстановить церковный статус этих зданий. С другой стороны, сейчас готовится закон о передаче культовых зданий разных конфессий. Надо сказать, что само постановление о передаче здания было уже подписано в 1993 году, но условия для передачи в тот момент не сложились, а потом стало все труднее и труднее.

– Остается надеяться, что когда-нибудь решение будет принято… А сколько священников в вашей епархии?

– В нашей епархии служат примерно 130–150 священников: часть из них принадлежит к монашеским орденам и находится здесь временно.

– Каковы географические границы вашей епархии?

– На севере – до Северного полюса (смеется), если не ошибаюсь, наш приход в Мурманске – это самый северный католический приход в мире. На востоке – до Урала. На юге – не более 600–700 километров от Москвы, Воронеж – это уже не наша епархия. На западе – до российской границы плюс Калининградская область.

– Сколько, по вашей оценке, в вашей епархии верующих?

– Важно договориться, по какому принципу считать. Вы согласились бы с такой оценкой, что в Москве всего 100–150 тысяч верующих православных, исходя из числа посещающих храмы? Скорее всего нет! Если считать практикующих верующих, то в Москве не больше 10 тысяч католиков.

– Священник в своем приходе не знает, сколько у него зарегистрировано прихожан?

– Такая система фиксированного членства существует, например, в Германии, где это связано с отчислением каждым верующим церковного налога. А у нас такого нет. Мы могли бы считать крещеных, но если в Италии приходские книги записи верующих существуют уже давно, то в России в советское время и даже позже такие книги не велись. Скажем, здесь было очень много крещений в начале 90-х – и эти люди нигде не записаны.

– Хорошо, но если к вам обратится прихожанин и скажет: я в вашей церкви когда-то был крещен и хочу получить свидетельство о крещении. Например, я хочу занять должность врача в католической больнице, а мне говорят: а вы католик? Принесите справку. А где я возьму справку, если мое крещение не было нигде зафиксировано?

– Если есть свидетели, восстанавливается со слов свидетелей. Если нет никакого свидетельства, даже устного, и сам человек сомневается…

– Тогда надо его крестить под условием «аще не крещен»?

– Да.

– То есть как если бы он не был крещен… Ну хорошо, тем не менее, отталкиваясь от количества причастий, от количества крещений, от количества венчаний – вы сами для себя можете сказать: в моей епархии столько-то тысяч человек?

– Я могу сказать, что во всей епархии практикующих около 80 тысяч, считающих себя католиками – несколько сотен тысяч.

– А в Москве?

– В Москве, учитывая, что здесь много иностранцев, – 40–50 тысяч верующих.

– А сколько по стране?

– По стране мы считаем, что верующих примерно полтора миллиона.

– И сколько священников по всей стране?

– Примерно 300–350. Но существуют сложности с визовым оформлением, из-за этого есть некая неопределенность с количеством. В определенный момент в России может находиться до 400 католических священников.

– Вы домой-то ездите?

– Мой дом здесь! А в Италию, конечно, иногда езжу, особенно по работе.

– Но это в Рим. А к своим родителям?

– Иногда бываю, но нечасто. Встречаюсь с соседями и друзьями.

– Вам еще не дали кличку «русский епископ» или что-то в этом роде?

– Да, для многих я уже…

– Потерянный для Италии человек?..

– Да.

– Ну, раз вы родились в городе Русси, у вас судьба такая – быть русским епископом…


Марк Смирнов
Источник: "НГ-Религии"

Интервью с О. Антонием, настоятелем прихода Св. Анны в Екатеринбурге. (с)2008г. Оригинал
Первые шаги нового настоятеля
Фоторепортаж


Первая Св. Месса в Екатеринбурге. (о. Антоний, о. Георгий, о. Алексей, о. Энтони)
Добавлю от себя: На редкость, отзывчивый, доброжелательный и располагающий к себе собеседник! ()

Сообщение отредактировал Petroff: 24 April 2010 - 19:57

Недавно отошедший к Господу о. Октавио Вильчес-Ландин SJ

Санкт-Петербург, Россия, 5 мая 2010, catherine.spb.ru -Будущий пастырь католиков блокадного Ленинграда Павел Хомич родился 17 октября 1893 года в Гродненской губернии в городке Волковыске, в семье присяжного счетчика уездного казначейства Семена Хомича. Вероятнее всего в семье униатов, официально записанных в православие. После выхода Указа о веротерпимости семья Павла 22 октября 1905 года Павел Хомич официально перешла в католичество латинского обряда. Таких случаев в это время было довольно много.

Получив аттестат зрелости юноша поступил в католическую Санкт-Петербургскую Духовную семинарию, которую окончил в 1916 году, в этом же году он был рукоположен во священники. По завершении семинарии о. Павел Хомич был зачислен в Петроградскую Духовную академию. Однако революционные события 1917 года не позволили продолжить обучения. Академия прекратила свою деятельность в 1918 году.

Еще во время обучения в Академии о. Павел Хомич начал служить в петроградских католических церквях, а с 1918 года он обслуживал часовню святого Иосифа в Вырице. Через два года священник был назначен настоятелем церкви Пресвятой Троицы во Пскове, помимо службы в этом древнем городе о. Павел совершал богослужения и в филиальных часовнях в Острове, Дне и Порохове.

После показательного процесса над католическим духовенством 1923 года, в результате которого архиепископ Иоанн Цепляк оказался в заключении, а декан петроградского деканата монсеньер Константин Будкевич был расстрелян, Католическая Церковь в России была обезглавлена. В марте того же года, в связи с этим делом, был арестован также настоятель петроградской церкви св. Казимира о. Станислав Эйсмонт и летом на его место был назначен о. Павел Хомич. Священнослужителей не хватало и отец Павел вскоре так же стал администратором церквей Ченстоховской Божией матери в Лигово и св. Алексея в Петергофе. Тридцатилетний священник, несмотря на трудности, вопреки гонениям и арестам, со всем рвением взялся за душепастырскую работу. Он собирал вокруг себя молодежь, чьей вере особенно угрожала безбожная политика власти, организовывал для молодых различные просветительские и религиозные кружки, воспитывая их в христианском духе, преподавая молодому поколению Закон Божий. Также отец Павел возглавил в своем приходе общину францисканцев-мирян, насчитывавшую в то время около 40 человек.

В августе 1926 года, руководивший францисканскими терциариями города на Неве о. Антоний Малецкий был тайно рукоположен во епископы папским посланником еп. Мишелем д'Эрбени и назначен главой организованной Апостольской Администратуры Ленинграда. Владыка Антоний попросил о. Павла Хомича вместо него возглавить третий францисканский орден в Ленинграде, который насчитывал в то время несколько сот человек. Это отложило значительный отпечаток на будущее отца Павла.

Надо отметить, что не считал правильным подчиняться тем предписаниям безбожной советской власти, которые противоречили каноническому праву и традициям Церкви, - и когда было необходимо сделать что-то для Церкви и прихожан, делал это, не особенно оглядываясь на мнение властей. Так, например, не смотря ни на какие заперты, он установил в церкви св. Казимира новый алтарь, посвященный св. Терезе.

Подобная позиция, разумеется, не могла не иметь последствий. В декабре 1926 года о. Павел был арестован. Однако вскоре он был освобожден на краткое время. Уже в январе следующего года во время очередного витка гонений на католиков, проводившегося на фоне перерегистрации общин, когда была ликвидирована подпольная Духовная семинария, совершены обыски в тайных монастырях сестер Францисканок Миссионерок Марии и арестованы несколько человек - священников и мирян, о. Павел вновь попал за решетку. Первоначально Хомич был осужден на 3 года, а затем 27 июня 1927 года по обвинению в "проведении контрреволюционной религиозной деятельности среди молодежи и верующих прихода, а так же создании нелегального антисоветского братства членов Третьего ордена терциариев-францисканцев" был приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и отправлен на Соловки. Это был тот печально известный СЛОН - Соловецкий лагерь особого назначения, устроенный на территории и в строениях известного православного монастыря. О. Павел прибыл туда уже через несколько дней после вынесения приговора - 3 июля.

Здесь уже находилась группа католического духовенства, которая заметно увеличилась летом 1927 года, что способствовало достаточно активной религиозной жизни. Уже два года заключенные могли совершать богослужения в часовне св. Германа, расположенной в лесу у самого моря.

О. Павел Хомич прибыл на Соловки вместе с группой других католических священников. Вскоре заключенным католикам удалось, с большими трудностями, получить литургические облачения, богослужебную утварь, миссалы. Прислан был даже походный алтарь. Кое-что было сделано руками самих узников.

Официально в часовне можно было служить только по воскресеньям и праздникам, по особому разрешению лагерного начальства. В 10-11 часов служили торжественную Литургию, в одно воскресенье западную, в другое - восточную, с проповедями на польском или русском языках. На мессах присутствовало довольно много священников, а так же миряне католики, получившие разрешение на посещение богослужений. Пел латинский или славянский хоры. Проповеди по-польски произносил обычно о.Павел Хомич, по-русски - экзарх Леонид Федоров, о.Николай Александров и все тот же о.Павел Хомич.

Второго августа 1928 года в день францисканского праздника Матери Божией Ангельской, по предложению о.Павла Хомича было устроено выставление Святых Даров. Оно продолжалось с раннего утра до завершения последней мессы, которая завершилась около полудня. Память об этом событии сохранилась у многих его участников.

Отец Павел Хомич, который как пишут многие, негласно считался старостой общины священников латинского обряда, несмотря на возможные серьезные наказания, при всяком удобном случае, особенно в дни больших праздников, старался навещать в лагерной больнице находящихся в ней католиков. Официально такие посещения не разрешались, и надо было пользоваться нелегальными путями. Время от времени, как и некоторые другие священники, он мог исповедовал католиков, не имевших права посещать часовню, когда они уходили на прогулки. О. Донат Новицкий, его товарищ по заключению, впоследствии очень тепло о нем отзывался как об очень набожном и ревностном священнике, который не упускал ни одной возможности служить мессу и проповедовать.

В сентябре 1928 года , переведенный на центральный остров епископ Болеслав Слоцкан, рукоположил во диакона, а затем и во священники Доната Новицкого. На обоих богослужениях присутствовал и о. Павел Хомич.

В итоге в конце 1928 года лагерные власти запретили католикам посещать Германовскую часовню, "в наказание за состоявшиеся там тайные посвящения священников и неумеренное пользование ею". В январе 1929 года в результате многочасового обыска у священников были изъяты все религиозные книги и церковная утварь, для католиков наступило "катакомбное" существование. Однако, не смотря на это, ежедневная католическая Литургия на Соловках все же совершалась. Одни служили в своих комнатах, кто-то на месте работы (в музее, на мельнице, в инженерском отделе). Отец Павел Хомич время от времени служил в комнатке при дезинфекционной камере, которой заведовал хороший знакомый о. Павла.



После Пасхи в марте 1929 г. католиков перевели в 13-ю роту, где в одном большом помещении содержались сотни заключенных, в том числе и уголовники, а летом священники были переведены на штрафную командировку "Троицкая" на о. Анзер. Там их поселили в отдельном бараке, и даже на работе исключалось любое общение священнослужителей с другими заключенными. "23 священника находились теперь скученными в комнате 3-4 метра длины и около 2-х метров ширины. Часть спала на полу, а часть - на нарах, на высоте около метра от пола, совсем как "селедки в бочке", - писал диакон Василий фон Бурман в своей книге, посвященной блаж. Леониду Федорову.

Так на о. Анзер появилась "коммуна ксендзов", названная так в следственных документах. Все посылки и деньги, получаемые от родственников, прихожан и Красного Креста объединялись в общий фонд, все основные вопросы, как то о невыходе на работу в праздничные дни, о распределении одежды и продуктов питания среди заключенных и т.п., решались на общем собрании "коммуны" большинством голосов. Первое время во главе "коммуны" стоял епископа Болеслав Слоскан, а после того как он в октябре 1930 года был переведен в Восточную Сибирь старшими в коммуне стали о.Павел Хомич, о.Ян Тройго и о. Буяльский. Отец Павел постоянно ходил в администрацию лагеря для разрешения спорных проблем, например, чтобы урегулировать неприятности, связанные с невыходом на работу священников в воскресенья и праздники.

"Нас, священников, почти всех пожилых и инвалидов, заставляют нередко исполнять очень тяжелые работы, как, например, копать ямы под фундаменты построек, вытаскивать большие камни, копать зимой промерзшую землю... иногда приходится дежурить по 16 часов в сутки зимой и вне помещения без перерыва... После тяжелой работы нам необходим продолжительный отдых, а в помещении для нас на каждого человека иногда приходится меньше 1/16 части кубатуры воздуха, необходимого для жизни человека",- писал о. Адольф Филипп.

Однако и в таких тяжких условиях священники нашли возможность совершать Евхаристию. В связи с присутствием в бараке посторонних, было решено служить Литургии где-нибудь в другом месте. Отец Донат Новицкий писал: "И вот наши головы работали над приисканием удобного места. Больше всех, как мне казалось, думали об этом преосвященный Болеслав, отец Экзарх (о. Леонид Федоров - ред.), отец Павел Хомич, отец Николай Александров, отец Потапий Емельянов. Думали и просили Бога надоумить. И вот однажды кому-то из нас пришла в голову мысль, не попробовать ли молиться в лесу, или вернее в довольно густых березовых зарослях, начинавшихся у самых наших построек". В итоге был найден камень, из которого и был устроен алтарь для богослужений. Первыми из латинских священников, которые совершили Мессы на этом лесном алтаре были еп. Болеслав Слоскан и о.Павел Хомич. Потом служили и в бараке, под самой крышей чердака, на котором жили отцы. Священники ставили перед собой на полу несколько чемоданов, покрывали салфеткой, зажигали свечу и, стоя на коленях в одной и той же позе в течение всей Литургии, так как свободного пространства почти не было, молились. Облачение употребляли крайне редко. Обыкновенно надевали поверх светского платья только столу. В будние дни обычно служили 4-6 человек, у остальных не было такой возможности. В воскресенья и праздники - все. С вечера составлялось расписание, и священники по двое совершали обедни, начиная с 12 час. ночи - ведь в то время в латинском обряде Мессу мог совершать только один священник и не было возможности служить нескольким одновременно. Облатки и хлеб для Литургии пекли сами. Вина не хватало, в итоге для одной Мессы использовалось 6-8 капель. Вскоре начали изготавливать самостоятельно и вино, делая его из изюма, добываемого так же с превеликим трудом.

В 1931 году по инициативе о.Павла Хомича, который служил мессу ежедневно, 7 священников (5 латинян и 2 восточных) решили совершать Литургии со специальной интенцией удовлетворения Господу Богу за все совершаемое в России зло и об обращении русского народа. Каждый из этих семи священников служил Мессу в этой интенции в свой день недели.

Время от времени о. Хомич приезжал в Соловецкий Кремль, где, сказавшись больным, ходил в госпиталь, в действительности встречаясь с католиками, исповедовал их и причащал. Кроме этого о. Павел поддерживал связь со многими бывшими прихожанами церкви св. Казимира, которые присылали ему посылки и денежные переводы, стараясь поддержать своего любимого пастыря. Большинство из них были членами братства св. Евхаристии и членами ордена францисканцев-мирян. В своих письмах заключенный священник укреплял их в вере и морально поддерживал.

В июне 1932 года было начато следствие по делу "бритых" (под таким названием фигурировали в оперативных материалах католические священники). Священников обвинили в том, что они "создали крепко спаянную антисоветскую группировку, члены которой систематически вели антисоветскую агитацию среди прочей массы заключенных, занимались совершением богослужений и обрядов (исповеди и причастие), тайно занимались изготовлением вина (самогона) и облаток, необходимых для тайных богослужений и религиозных обрядов, оказывали влияние на других заключенных - католиков, путем раздачи денежных пособий из сумм, получаемых от своих единомышленников и организаций на воле в виде денежных переводов, вели беседы на религиозные темы, вербуя таким путем себе единомышленников в лагере".

Отец Павел Хомич был вывезен в ленинградскую тюрьму и 27 мая 1933 года осужден на год штрафного изолятора, его отправили в Сиверские лагеря, затем в Дальневосточный лагерь, а в августе 1935 года он вновь оказался на Соловках. Десятого ноября 1936 года о. Павел Хомич был освобожден с запрещением проживать в 12 крупнейших городах. Он жил в Костроме и Калуге, где тайно служил на квартирах. Пытался устроиться и в Сибири. Все было безуспешно. Получить возможность легально исполнять свои священнические обязанности не удавалось.

В августе 1939 года о.Павел вернулся в Ленинград, где к этому времени остался лишь одни католический священник - доминиканец Мишель Флоран и одна единственная действующая церковь - Французской Божией Матери, надеясь, что здесь ему удастся устроиться служить в какой-нибудь храм.

Отец Павел тайно жил на квартирах у благочестивых францисканских терциарок, служа у них по домам для небольшой группы католиков. У него постоянно наготове был чемоданчик со всем необходимым для Мессы и он каждый день устраивал богослужения, на которых присутствовали хозяйки домов и их знакомые. Через одну из терциарок о.Павел установил контакт с о.Мишелем Флораном, который являлся Апостольским Администратором Ленинграда.

После начала Великой Отечественной войны о.Мишель Флоран был вынужден покинуть Советский Союз и через доверенных лиц попросил о.Павла принять на себя обязанности главы Апостольской Администратуры Ленинграда, что тот и сделал.

Богослужения продолжались даже в самую суровую блокадную зиму 1941 года. На них собиралось не так много людей. Имена некоторых из них дошли до нас. Однако в начале 1942 года многие терциарки были высланы из города в числе "неблагонадежных элементов", а при перерегистрации паспортов 15 июля был арестован и о.Павел Хомич. Ему предъявили различные обвинения, многие из которых были ложными. Он обвинялся в организации подпольной церкви, антисоветской и пораженческой агитации и клевете на советское правительство. Первого сентября 1942 года священник Павел Хомич был приговорен к расстрелу и через 9 дней приговор был приведен в исполнение.

В блокадном городе по-прежнему оставался открытым католический храм - Французской Божией Матери. По воскресеньям в пустую церковь приходили люди и молились, в том числе и об упокоении души своего последнего священника, Апостольского Администратора Ленинграда, мученика за веру о.Павла Хомича.

В мае 2003 года был начат процесс про причислению к лику блаженных о. Павла Хомича, а также других российских мучеников за веру.

Михаил Фатеев

Молитва о прославлении Слуги Божьего о. Павла Хомича

Всемогущий Боже, Сын Твой страдал и умер на Кресте ради спасения людей. Подражая Ему, Слуга Твой отец Павел Хомич любил Тебя всем сердцем, верно служил Тебе во время гонений и отдал жизнь за Церковь. Прославь его в сонме Твоих блаженных, чтобы пример его верности и любви сиял перед всем миром. Молю Тебя, по его заступничеству услышь мою просьбу ............................................ Через Христа, Господа нашего. Аминь.



Молитву можно использовать частным образом, а также публично вне литургии. + Архиепископ Тадеуш Кондрусевич. СПб. 5.04.2004

О милостях, полученных по заступничеству Слуги Божьего, просим сообщать постулатору процесса по адресу: Россия, 198005, Санкт- Петербург, ул. 1-я Красноармейская, 11, о. Бронислав Чаплицкий.

Новосибирск, Россия, 8 мая 2010, Sibcatholic - Сегодня гостем рубрики «Призвание» является о. Михаил Пеетерс, молодой голландец, избравший местом своего священнического служения Россию.



Уважаемый о. Михаил! В России и в Преображенской епархии работает немало иностранных священников, приехавших, чтобы помочь возрождению Католической Церкви в России. Среди них - такие «ветераны», как о. Алексей Стричек и о. Иосиф Маха, окончившие «Руссикум» еще в 30-х или 50-х годах прошлого века. И священники «среднего поколения», как о. Майкл Десджардинс, приехавшие в нашу страну уже опытными пастырями, после многих лет работы в различных регионах земного шара. Вы же принадлежите к молодому поколению, и Ваше священническое служение началось не у Вас на родине, а у нас, в России, в далекой, с Вашей точки зрения, стране. Так каков же был Ваш путь к священству?

В какой-то момент я открыл для себя простую истину: христианство и в самом деле способно сделать жизнь лучше! А призвание к священству стало следствием этого открытия. Открытие пришло ко мне в студенческие годы, в ходе общения с моими итальянскими сверстниками, принадлежавшими к движению Communione et Liberazione («Причастие и освобождение»). Моя семья была религиозной, но в подростковом возрасте мое восприятие католичества было, скорее, эстетическим. Но в какой-то момент, посещая встречи Communione et Liberazione, я понял, что это - истина, тот «хлеб насущный», которым можно и нужно жить изо дня в день. Мои новые друзья выглядели куда более радостными, чем я, и я убедился, что это - следствие их принадлежности Христу. После моего обращения и моя собственная жизнь изменилась к лучшему, к лучшему изменилось качество моей работы. И тогда я сказал себе: «Разве плохо посвятить жизнь тому, чтобы и другие люди познали ту истину, которая открылась мне?»

А католическое воспитание в семье как-то повлияло на Ваш выбор?

Ситуация католичества в Голландии в последние 30-40 лет очень непростая. Но про себя я могу сказать, что получил очень хорошее, разумное католическое воспитание. И все же вера оставалась для меня скорее «традицией», нежели жизнью. Я поступил в университет, чтобы изучать юриспруденцию и филологию. И мое настоящее обращение ко Христу, как я уже сказал, произошло именно в студенческие годы.

Но почему в качестве места Вашего священнического служения Вы выбрали именно Россию?

Еще в школе я прочитал роман Ф. Достоевского «Преступление и наказание», и он произвел на меня очень сильное впечатление. В мои школьные годы - в начале 90-х годов прошлого века - на Западе вообще очень много говорили о России, в связи с падением коммунизма. И когда я поступил на филологический факультет университета, то выбрал в качестве иностранного языка русский язык. Чем больше я узнавал о русской культуре, тем больше восхищался ею.

Когда Вы поступили в семинарию, то уже знали, что будете служить в России?

Вовсе нет! Вообще-то, я был готов служить где угодно. Тот, кто решил отдать свою жизнь Богу и Церкви, должен идти туда, куда пошлет его Церковь. Но поначалу я думал о служении в Голландии. В моей родной стране, как я уже отмечал, ситуация Церкви тоже очень непростая и священников не хватает...

И каким же образом Вам пришла мысль о России?

Будучи воспитанником семинарии, я принадлежал движению Communione et Liberazione. Его родина - Италия, но сейчас оно действует более чем в 20-ти странах мира. Дома этого движения были открыты и в России. Уже после окончания первого курса семинарии я отправился на летние каникулы в Россию и провел там два месяца. Потом такие поездки стали регулярными. Особенно часто я навещал Новосибирск. Здесь мне очень нравилось, и я не стеснялся говорить об этом вслух. Наверное, об этом услышали и мои наставники и сделали соответствующие выводы.

Так Вы приехали сюда по желанию Ваших настоятелей?

Я приехал сюда по собственному желанию. Мой настоятель просто спросил, и то очень осторожно, хочу ли я служить в России. Я ответил утвердительно. И с этого момента началась моя целенаправленная подготовка для служения в этой стране. Принимая диаконское рукоположение, я уже знал, что именно с Россией будет связана моя священническая судьба.

Не секрет, что в России католики составляют меньшинство, причем довольно незначительное меньшинство, почти незаметное в общественной жизни. С другой стороны, перед Вами были перспективы служения в католической Голландии или католической Италии... Не посещает ли Вас временами чувство разочарования, например, от того, что здесь не так много верующих, с которыми Вы можете работать?

Конечно, нет! Совсем напротив, я считаю, что Россия - это очень интересное место работы для священника. А меньшинством католики очень скоро станут и на Западе. Впрочем, это уже и сейчас так. Я считаю, что это - нормальная ситуация Церкви в нашу эпоху. И не стоит этому ужасаться. Пусть будет меньшинство, но зато с сильной верой, с такой идеей, за которую не жалко отдать жизнь!

Движение Comunione et Liberazione стремится приблизить людям Христа через культуру. Но традиционная культура России - «некатолическая»...

Зато она глубоко христианская! Католичество ничего не разрушает, оно строит, созидает на том естественном основании, которое находит в той или иной стране. А в России это очень прочное основание - основание тысячелетней христианской культуры.

Насколько я знаю, Вы изучили Восточный обряд, часто служите в Восточном обряде. Может быть, Вы вообще хотите стать священником Восточного обряда?

Нет. Я священник латинского обряда и им останусь. Каждому должно оставаться на своем месте. Но я искренне восхищаюсь красотой и глубиной православного обряда, как, впрочем, и всей русской религиозной культурой. Я считаю ее в той же мере «своей», как и латинскую религиозную культуру, в которой вырос. Восточная и Западная церковные традиции - каждая в отдельности - имеют свой «гений». И я присоединяюсь к словам Папы Иоанна Павла II, сказавшего как-то, что Вселенская Церковь, чтобы жить полноценной жизнью, должна «дышать обоими легкими». Освоив Восточную литургию, я стал глубже понимать многие вещи в моем родном латинском обряде.

А каковы Ваши впечатления от общения с русскими людьми?

По моему мнению, менталитет россиян, скажем так, «проще», чем на Западе. Россияне в большей мере открыты, у них больше надежды. Европейцы на их фоне выглядят много знающими, и... очень усталыми. И к своей духовной жизни россияне относятся в целом более серьезно, чем европейцы. На Западе церковная традиция не прерывалась, всегда были католические школы, религиозное воспитание. Но христианство, если понимать под этим живую веру в Живого Бога, нужно всякий раз «завоевывать» заново. И вот к проповеди такой живой веры россияне, которым довелось испытать много страданий, которые и сейчас живут под гнетом многих проблем, куда более открыты, чем люди Запада, впавшие в духовную спячку. Я втайне надеюсь, что России еще предстоит сказать «свое слово» Европе...

Какие качества, по Вашему мнению, должны отличать священника? И есть ли специфика в призвании священника на Западе и в России? Может быть, «там» больше востребованы какие-то одни качества, а «здесь» - другие?

Священник прежде всего должен научиться быть человеком - человеком «с большой буквы», будь то в России или в Европе. Он должен любить жизнь, искать смысл жизни, искать правду... Христианин должен быть человеком радостным, ибо он нашел смысл и правду - Христа. Только такой человек может быть священником. Священник должен любить страну, в которой он служит. И это - тоже обязательное условие, что в Европе, что в России. Он должен смотреть по сторонам с «доброжелательным любопытством», стремясь лучше узнать людей, их проблемы, обстоятельства их жизни, чтобы искренне полюбить их. Он должен ценить свой прошлый опыт, но не бояться открыться опыту новому. И при этом всю жизнь познавать Христа. Христом нельзя просто «обладать», Его следует всякий раз «открывать заново». Про себя я могу утверждать, что находился в Италии (когда учился в семинарии), а теперь нахожусь в России для того, чтобы познавать Христа. Что же касается специфики служения в России... Нужно знать русский язык, а это для нас, иностранцев, не так-то легко.

Беседовал В. Дегтярев

http://www.traditio.ru/wiki/%D0%9A%D0%B0%D...%B8%D0%BA%D0%B8

Ssylka ne rabotaet! Shto tam bylo?

Сообщение отредактировал Petroff: 18 May 2010 - 19:46

этот сайт в последнее время что-то часто не работает. Там статьи о разных католических священниках России

Отцу Алексею Стричеку будет вручена государственная награда Бельгии (Опубликовано 27 мая 2010 в рубрике Коротко, События в Церкви).

В рамках визита в Новосибирск посла Бельгии в РФ господина Ги Труверуа состоится церемония вручения государственной награды королевства Бельгия – Ордена Леопольда II – участнику Движения сопротивления фашизму в Бельгии, католическому священнику Общества Иисуса, отцу Алексею Стричеку.

Господин Ги Труверуа прибудет в Новосибирск 31 мая. Церемония вручения ордена состоится 1 июня в помещении библиотеки Курии Римско-Католической Преображенской епархии в Новосибирске (ул. Горького, 100). Ординарий Преображенской епархии епископ Иосиф Верт приглашает всех разделить радость этого события.

Сибирская католическая газета (Sibcatholic.ru)

Так радостно было прочитать это сообщение...
А наши городские чиновники "опростоволосились" и не поздравили о.Алексея с 65-летием Победы, не знаю уж по какой причине... очень стыдно за всех нас...
Я этой весной лично познакомилась с о.Алексеем. Наша сестра-евхаристка изумилась: "Ты что, еще не знакома о.Алексеем? Пойдем, я тебя познакомлю".
Мы с ним пили чай и вели беседу. Я почему-то думала, что он плохо слышит - ничего подобного! Очень интересный человек, много знает, с прекрасным чувством юмора, в общем от нашего общения - только положительные эмоции.

Вам можно только по доброму позавидовать! Я бы тоже с о. Алексеем побеседовал с удовольствием.

Да, он замечательный священник и очень интересный собеседник.