Латинско-русский словарь И. Х. Дворецкого в качестве перевода слова
infallibilitas даёт именно "непогрешимость". Настаивать на точности формулировок при переводе и на чистоте языка это не упрямство, а элементарная научная добросовестность. Официальный перевод предлагает термин "безошибочность" во избежание недоразумений, и это, видимо, оправдано с пастырской точки зрения. Но с филологической предпочтительнее именно "непогрешимость", которая означает свободу от погрешностей, а не от греха. Можно посмотреть по этому вопросу мою заметку
"Непогрешим или безгрешен?", где значение этих терминов разбирается подробно. (Ссылку на неё я уже давал, но это сообщение, сколько могу судить, на форуме почему-то не появилось).
У меня есть словарь Дворецкого. И я заметил там одну вещь, которая меняет картину, представленную Вами. После перевода прилагательного
infallibilis (а не существительного
infallibilitas, как Вы написали) дан перевод: "непогрешимый" и добавлено сокращение
Eccl. Знаете, что это значит? Что единственным случаем применения прилагательного infallibilis в латинском языке Дворецкий считает его церковное употребление. Получается, он не использует широкого узуса слова, а просто берёт устоявшийся в русском языке термин "непогрешимый""
Ну конечно же, какой ему ещё перевод дать? Он же не католический богослов, чтобы понимать богословский смыл этого латинского слова. А то, что многие русские авторы, начиная с Тютчева, иронизировали над папской "непогрешимостью", он, конечно же, знает. Вот это стихотворение Тютчева:
ВАТИКАНСКАЯ ГОДОВЩИНА Был день суда и осужденья —
Тот роковой, бесповоротный день,
Когда для вящего паденья
На высшую вознесся он ступень,—
И, божьим промыслом тенимый
И загнанный на эту высоту,
Своей ногой
непогрешимойВ бездонную шагнул он пустоту,—
Когда, чужим страстям послушный,
Игралище и жертва темных сил,
Так
богохульно-добродушно
Он божеством себя провозгласил...
О новом бого-человеке
Вдруг притча создалась — и в мир вошла,
И святотатственной опеке
Христова церковь предана была.
О, сколько смуты и волнений
С тех пор воздвиг
непогрешимый тот,
И как под бурей этих прений
Кощунство зреет и соблазн растет.
В испуге ищут правду божью,
Очнувшись вдруг, все эти племена,
И как тысячелетней ложью
Она для них вконец отравлена.
И одолеть она не в силах
Отравы той, что в жилах их течет,
В их самых сокровенных жилах,
И долго будет течь — и где исход?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но нет, как ни борись упрямо,
Уступит ложь, рассеется мечта,
И ватиканский далай-лама
Не призван быть наместником Христа.
PS Именно это злосчастное слово из недобросовестного перевода во многом способствует укреплению старого антикатолического мифа: о том, что Папа провозгласил себя бегрешным.
0
