Беатификация Иоанна Павла Ii.

А это не оптический эффект от камеры?

Наверняка эффект оптики.

Вот тут другой ракурс, другая камера. Вроде как очевидцы ( около 200 тыс человек) и без камеры видели.

На оптику не похоже, разве что если круг целенаправленно нарисовать на компьютере.

Я уверен, что это обыкновенное гало (франц. halo, от греч. halos — световое кольцо вокруг Солнца или Луны), группа оптических явлений в атмосфере; возникают вследствие преломления и отражения света ледяными кристаллами на высоте 5 - 10 тыс. метров.
Для сравнения есть более "загадочная" картинка: http://foto.nakhodka.info/details.php?imag...01arp86u1f3ukr2

Гало как гало.... часто бывает....
Если бы не дата - то никто бы и внимания не обратил...

Сообщение отредактировал TIGRA: 19 May 2011 - 20:44

Рим, 20 мая 2011 года, Zenit - Agnuz - Мы приводим статью монсеньора Бруно Форте, Архиепископа Къети-Васто, опубликованную в "Il Sole 24 Ore" в воскресенье 8 мая.



***

Почему необъятная толпа, прибывшая со всех концов земли, пожелала в прошлое воскресенье быть в Риме и присутствовать при беатификации Иоанна Павла II? Почему многие люди во всем мире с искренним эмоциональным участием следили за этим событием по телевидению и в сети. Первый ответ на эти вопросы содержится в заключительных словах проповеди Бенедикта XVI: «Продолжай - мы просим тебя - поддерживать с Небес веру божьего народа. Сколько раз ты благословлял нас на этой площади! Сегодня мы просим: Святой Отец благослови нас!». Папа Ратцингер идеально связал эти слова с тем, что он сказал на торжественных похоронах Иоанна Павла II: «Мы можем быть уверенными в том, что наш возлюбленный Папа стоит сейчас у окна дома Отца, видит нас и благословляет». Эти слова тронули сердца всех, потому что они просто и глубоко выразили потребность чувствовать присутствие великого Папы на нашем пути, в надеждах и слезах. Иоанн Павел II вошел в сердца всех как член семьи, как отец, брат или друг: и это стало возможным, прежде всего, благодаря его огромной гуманности Я бы хотел напомнить о ней моим маленьким личным воспоминанием. В 2004 мне была дарована возможность проповедовать ему последние духовные упражнения, в которых он лично принимал участие. После окончания официальной аудиенции, он пригласил меня на обед. Для меня это был час света. Я никогда не забуду как он смеялся, когда я читал ему одно из писем детей прихода, в котором я нес тогда мою пастырскую службу. Они пожелали написать ему, зная, что мы будем вместе размышлять целую неделю о Христе и его любви к нам. Мы прочитали пару писем. Автор одного из них написал: «Я видел по телевизору, что Ты старый, но все равно люблю Тебя, потому что Ты кажешься мне моим дедушкой». В другом письме говорилось: «Мы не знакомы, но если бы мы познакомились, мы бы тот час подружились, потому что я дружу со всеми». Иоанн Павел II смеялся, как отец, гуманность которого бесконечна и нежна. Полностью погруженный в Бога, он умел быть полностью человечным, внимательным к самым скромным и простым аспектам жизни и, вместе с тем, способным сразу же входить в сердца людей, которые с ним встречались. Это еще одна причина, по которой многие восприняли беатификацию Иоанна Павла II как важное событие в своей жизни: если уверенность в его близости к Богу на небесах и память о его горячей человечности послужили мотивацией для многих, то я уверен, что самой главное причиной силы и присутствия Кароля Войтылы среди нас, вчера и сегодня, была его глубокая вера, то, что он жил исключительно Богом. Молиться с ним, находиться рядом с ним, когда он служил евхаристию было для тех, кто пережил это, никогда незабываемым моментом света: ты чувствовал присутствие Господа, ты был как будто зараженным диалогом истинной любви, созданной из слов, молчания и стонов души. Ты чувствовал Его таким близким к сердцам людей, потому что он был скрыт в сердце Бога. Ты понимал, что Христос был весь для него: призывом, даром, обещанием, мечтой, наследством, надеждой... И эта встреча земли и неба, это нахождения на пороге двойной и единой верности - в Бога и в мир - с делали его великим: он не был человеком, заботящимся о консенсусе. Если он завладел сердцами женщин и мужчин нашего времени, то это потому, что он старался понравиться только Богу. Он не гнался за массовой аудиторией, не подменял правду, даже когда ему было больно говорить ее, как в тот момент, когда он пожелал попросить прощение за проступки, совершенные некогда служителями Церкви. Он был убежден, и повторял это со страстью, что правда делает свободными: это были слова Иисуса, в которых он видел самое главное из того, что он должен был сказать миру. Прощаясь с маленькой комиссией, членом которой я был и которая занималась подготовкой документа "Memoria у riconciliazione" (Память и примирение), который должен был сопровождать торжественное прошение прощения он сказал: «Смелее! Будьте мужественной комиссией!» С этой абсолютной свободой сердца, бывшей плодом подчинения правде, он возглавлял Церковь и, в определенном смысле, весь мир: он делал это с высоты безупречной кафедры веры и любви, постоянного и единственного желания настоящего блага людям, которое может обеспечить только их Создатель. Он был главным героем эпохальных изменений, как будто ведомый невидимой рукой, обреченный на верную и вечную любовь, способный направлять свои шаги и свой выбор сквозь бури истории со смелостью пророка и ясной уверенностью созерцателя. Также и здесь маленькое воспоминание может сказать больше, чем многие слова: мне представился случай напомнить ему об одной женщине-еврейке, которая обняла и поцеловала его в Йад-ва-Шеме, мемориале Холокоста в Иерусалиме, заявив журналистам, что сделала это, потому что он спас ей жизнь во время Холокоста. Я не колеблясь сказал ему, что эта сцена глубоко потрясла меня. Он протянул руки к небу и сказал: «Да, я помню... Но, это она рассказала об этом». Как будто извиняясь за то, что этот жест щедрости и мужества, хранившийся в молчании сердца, стал известен общественности. Я подумал, что этот жест был верхушкой айсберга, видимой стороной мира милосердия и отваги, которыми была пронизана вся деятельность» Кароля Войтылы полностью прошедшая в присутствии Вечного. И мы более, чем когда-либо нуждаемся в такой близости к Богу. Толпы людей в прошлое воскресенье безмолвным красноречием свидетельствовали это своим присутствием, желанием во что бы то ни стало принять участие в беатификации.



Перевод: Католическая информационная служба Agnuz